irondragonfly: (задумчиво)
Спросила вот Дугласа о Шварценеггере, и неожиданно для себя провалилась в своего рода ностальгию.

Есть такой возраст, когда - уже не совсем ребёнок, ещё не вполне подросток - активно ищет себя, своё место в мире,  пробует роли  и модели, задаваясь вопросом, с кого и чего делать жизнь. Ценности и установки впервые пробуются на вкус и на прочность,  ощупью отыскивается вектор будущего пути...                 В это время любой почти пример  примеряется на себя,  и самые странные подчас вещи могут оказать влияние на то, как сложится  судьба.







Вот и говорите после этого - боевики, Голливуд, бездуховное, пустое кино и  вообще ширпотреб.
irondragonfly: (ши)
Делая свои вещи из бисера,я буквально охочусь на один момент:
вот бисер, просто груда бисера, без всякой структуры, скорее вещество даже, чем вещь. И вот идея, мысль или имя, которые скребутся во мне и едва ли могут быть выражени словами.По счастью, формой и цветом такие вещи передать проще, и я сажусь за работу. Никогда не делая заранее схем или эскизов, я, конечно, имею, помимо стержневой идеи, некий зримый образ того, что должно получиться. Он никогда не бывает детален, он - отправная точка для начала работы. А дальше начинаются диалоги, отношения с материалом, внутренние игры самих камней, бисерин и бусин друг с другом, какие-то стихийно возникающие рифмы и рефлексы, иногда материал прогибается, иногда диктует своё. И вот когда исходная идея или мысль, зывихряясь вокруг намеченного образа, втягивает в это вращение, подхватывает и швыряет то, что служит материалом - на стыке спонтанности, случайности и изначальной обусловленности возникают живые и дышашие вещи, которые, при всей их странности и необычности внутренне непротиворечивы и имеют неочевидную, но ощутимую, осмысленную структуру - так, что иногда сторонний зритель может понять, о чём та или иная вещь.

Вчера у меня был в гостях один человек. Мы пили чай, говорили, спорили, соглашались и не соглашались друг с другом, то расшибаясь о невозможность понимания, то перебрасывая мостики общих смыслов. Я показывала кое-что из своих новых работ, попутно пытаясь закончить начатую, потом ему понадобилась бумага и карандаш, потом мы смотрели мои серебряные кольца, и снова пили чай. Он передал мне подарок от другого друга - нитку замечательного, почти не обработанного темного янтаря: не носить, конечно, а приживить куда-нибудь вследующих работах. За неделю до того подруга подарила ворох таких же, но очнь крупных бусин - распустив новообретённые, мы смешали их и смотрели на то, что получилось, удивляясь и радуясь такому совпадению, пытаясь увидеть, чем они могут стать. Рядом стояли подаренные мне цветы, поразительно похожие на гроздь тёмно-синих бабочек - я, не глядя, поставила круглую вазу на томик Бажова. Пространство между нами постепенно заполнялось разными предметами, как если бы каждый делал свой ход, и всё, что вовлекалось в пространство общения, становилось фигурами - от бусин и колец до чайных принадлежностей.
В какой-то момент пёс напомнил о себе, и надо было идти гулять. Вернувшись, я пошла на кухню, чтобы соорудить какой-нибудь еды, а он вернулся было в комнату, но тут же позвал меня. "Зайди, только с закрытыми глазами, а потом разом окинь это всё взглядом".
Предметы в комнате, и те, что были вовлечены в разговор, и те, что остались нетронутыми, сами собой сложились в цельную картину. И по цвету, и по композиции она оказалась абсолютно безупречной - настолько, что можно было картину писать с того, что вышло. "Фламандская школа", - улыбнулся мой собеседник. Все цвета поддерживали друг друга, бирюза в кольше словно бы отражалась в ворохе бирюзовых бусин, с котрыми я работала, рефлексом ложась на голубую чайную чашку. Глиняный чайник, хлеб и янтарь на коричневой тарелке устроили свою перекличку. Колье с аметистами - подарок для Анориэль - формой и - с разницей в полтона - оттенком повторяло цветы, на своём книжном постаменте словно бы замыкавшие картину. Даже красный карандаш на листе бумаги и бело-красный смятый фантик образовали отчётливую, легко читаемую диагональ. Помимо внешнего равновесия, рождался и диалог смыслов, повторяющий контур нашего разговора, где-то дополняющий, где-то интерпретирующий его.
В общем, спонтанная партия в шент удалась, более того, сама сыграла себя - нами.
Фотографировать получившееся я отсоветовала, ясно понимая: не уловится, уйдёт, это надо воспринимать изнутри возникшего пространства. "Тогда опиши это, раз уж нарисовать мы оба не сможем. Не хочу, чтобы это пропало совсем".
Что и делаю.
irondragonfly: (пристально)
Я писала о том, что не вижу особой печали в том, что с течением лет на лицах близких людей появляются морщинки, что меняется фигура, грубеют руки, что волосы могут поредеть или подёрнуться сединой. Видимо, оттого, что не считаю, что внешние атрибуты молодости - это непременно хорошо, а морщинки, седина, складочки и лишний вес - непременно плохо... Если говорить о близких, очень родных людях, то, наблюдая то, как именно они меняются, узнаёшь то, что не узнал бы иначе. Мне даже кажется, что настоящая красота человека становится видна лет после 35-40, когда те самые морщинки, обозначившись, отпечатывают на лице то, что оно чеще всего привыкло выражать, и внутреннее, суть, начинает просвечивать сквозь внешнее. Чем мы старше становимся, тем проще сразу, с первых взглядов, понять, кто ты и чего ты стоишь. С возрастом, как правило, человек сам по себе становится несколько менее открыт миру, заглубляется в себя - но чудесным образом и более проницаем, время пишет рассказ о нём, вылепливая и страницы, и буквы на них прямо из его лица и тела.
Молодость же - несколько самодовлеющая черта облика, плотная, сквозь неё мало что пробивается: чёрный ящик, то, чему только предстоит стать. О красоте того, кто молод, можно говорить, но с известной степенью условности: приятная для глаза фигура, правильные или оригинальные черты лица... Иногда, конечно, нечно большее начинает просвечивать очень рано - но для того накал этого большего должен быть очень высок.
Лет до сорока или около того мы копим тот багаж, которому предстоит быть понемногу извлечённым на поверхность с течением лет: то, как мы жили; то, чем мы жили.
И да, красивая страрость возможна, и при простейшем условии: когда жизнь была красива - чувства, мысли, эмоции, сам строй жизни - не как абсолют, но как то, что в ней преобладало, главный вектор этой жизни.
Я не боюсь старости как таковой, утраты внешней привлекательности. Огорчает другое: каждая секунда моего не слишком ровного, слишком далёкого от мудрости существования непременно вылезет наружу. Уже сейчас видны две асимметричные складочки между бровей. Углубившись, они будут придавать мне хмурый вид даже тогда, когда я буду спокойна. Разумеется, та самая "красивая старость" не может быть действенной причиной для того, чтобы менять себя и над собой работать, но старость - хорошее напоминание о том, что, если сейчас какие-то недоработки самодисциплины ничего не стоит скрыть, то после - не утаишь уже шила в мешке. на житейском уровне это очень понятно: ведь часто слышишь: у него или у неё угрюмое лицо, или усталое, или доброе, или ещё как-то. "Я зашёл, а там сидела их бухгалтерша с такой тупой бульдожьей физиономией, что я сразу понял - хорошего не жди" - знакомо?.. Или вот: "по вызову пришёл сантехник с очень интеллигентным лицом, и разговаривал очень культурно, не удивлюсь, если он не всегда был сантехником!" И не надо говорить, что внешность обманчива - если внимательно и неравнодушно смотреть, ясно всё, и никакого обмана не происходит.
Помню, когда мы с мамой говорили о мужчинах вообще и о мужской красоте в том числе, она незло посмеивалась надо мной: та грань, где для меня начинается "уже интересен" порой оказывается за чертой, где для неё "уже не интересен"! :)
Печаль, конечно, в таких приметах тоже есть: ведь эти изменения не только пишут тело, как некий текст о его содержимом, но и, этаким примечанием, говорят о приближении конца, о той неизбежности, которую отчаянно трудно принять - в отношении себя ли, в отношении близких ли, а в отношении самых близких - почти нестерпимо.
Именно потому я жадно и бережно ловлю эти изменения, они затрагивают самую потайную струнку нежности, заботы, и разом хочется беречь, ловить секунды общения и смотреть-смотреть-смотреть.
irondragonfly: (мрачно)
Вчера у  [profile] yyutaя прочла невероятной силы стихотворение Red 2 the Ranger :

Море трав 
От века не ведает море трав 
Ни плуга, ни колеса 
И рядом ступает, уши подняв 
Призрак лохматого пса 

Вечно колышется море трав 
Волнами на ветру
Таким, наверное, будет рай 
В день, когда я умру 

Ходят над травяным ковром 
Безудержные ветра 
Здесь не построить ни гроб, ни дом 
Не развести костра 

Призрак собаки идет со мной, 
Он бесплотен и слеп.
Травы смыкаются за спиной, 
И пропадает след 

И не отыщешь пути назад, 
Разве что сделав круг 
Таким, наверное, будет ад 
В день, когда я умру 

Грешным ли, праведным был в миру 
Деревьев, огня и льда — 
Знаю, что в день, когда я умру,
 Я возвращусь сюда 

И адское пекло, и райский сад — 
Зеленые небеса, 
Но если окажется — это ад, 
То рядом не будет пса... 

Редко такое бывает, чтобы случайно, едва не на бегу прочитанное стихотворение - так попадает, до дрожи, до мурашек по хребту. Будто каким-то чуждым, нездешним ветерком потянуло от этих строк, засквозило тревожно, навылет, будто приоткрылась узкая щель, трещина в привычном порядке вещей, будто плеск и шелест травяных волн эхом замер где-то на грани слышимого. Перечитала раз, и два, и три раза перечитала, а потом ещё долго сидела, глядя перед собой, и отчётливо видела:  

Бедная моя голова, моя бедная, глупая, лысая голова. Нельзя мне читать стихи, вот что.


irondragonfly: (fragile)
Спасибо, огромное и светлое спасибо [info]gamaunata . Вот здесь: http://gamaunata.livejournal.com/16677.html не только удивительные фотографии стрекоз, но и самые верные слова о них.

"Говорят, что стрекоза живет между мирами. Одной ногой в мире духов, другой - в мире людей, и духи иногда просят ее передать послания людям, но не все могут их расслышать, тем более понять. Стрекоза - хороший тотем. Она может наделить тебя даром предвидения (понимаешь, она живет и в прошлом и в будущем одновременно, я не знаю, как это объяснить), обостряет интуицию. Бывает, встретишь человека, и не знаешь, верить ему или нет. А стрекоза посмотрит на него своими огромными глазами, (он округляет глаза и показывает нам, как именно она смотрит) прочтет его мысли и скажет тебе, чист он внутри или нет.
Да, стрекоза видит невидимое."

Собственно, меня тут уже спрашивали, "почему стрекозы?" Ну, вот поэтому-то и стрекозы.
irondragonfly: (fragile)
Чтобы рассказать самое главное  о стрекозах, надо начать с того момента, когда никакой стрекозы-то ещё и нет. 
Стрекозы откладывают яйца в воду,  и там, под водой, на свет появляется жутковатая козявка. У неё цепкие кривые челюсти - страх и ужас подводной мелюзги,, у неё жабры, у неё сильное, вёрткое тело - она отлично плавает, эта странная, хищная тварюшка, и, казалось бы, она лучшим образом приспособлена к подводной жизни.

. 
Она и живёт себе безбедно - год, другой, третий - неоднократно линяя, увеличиваясь в размерах,  переходя на всё более крупную, трудную добычу - от крохотных рачков-дафний до мальков рыб. Свирепое, хоть и маленькое, чудовище, ничем не напоминающее своего крылатого предка.
 ...а потом происходит Нечто. Я не биолог, у меня с трудом в голове укладывается, отчего этот вполне благополучный хищник вдруг, повинуясь некоему зову, находит торчащую из воды травину или веточку и начинает подниматься по ней, всё выше и выше, пока не  оказывается, наконец, в чуждой для себя стихии. Она и дышать-то вне воды толком не может, а всё же продолжает карабкаться, покуда хватает сил. Когда, наконец, личинка больше не в силах ползти, она замирает, чуть подрагивая - странная, нелепая, неуместная. Что-то происходит с ней, какие-то невидимые снаружи изменения, как-то меняется и переплавляется её суть - мне отчего-то кажется, что это должно быть и больно, и страшно - но пойди разбери, что чувствует раскорячившаяся над водой безголосая серая козявка!  А потом шкура у ней на сприне рвётся, и из разрыва начинает  выбираться совсем иная тварь, ни мастью, ни формой своей не схожая с тем, что теперь уже не более, чем пустая шкурка.

 
Огромные переливчатые глаза, тонкое, лёгкое, яркое тельце в перекрестьи четырёх хрустальных крыльев -  вот они  уже расправляются, наполняются кровью, твердеют. Новоявленная крылатая тварь какое-то время сидит над своей прежней личиной, набираясь сил, осваиваясь в новом теле. Чем дальше, тем сложнее признать в сухой скорлупке нечто, имеющее к ней хоть малейшее отношение, и дело даже не в том, что скорлупка раза в два меньше, просто очень уж ясно  видно, что это - существо совершенно иной природы, непреввзойдённый летун среди насекомых, сам  дух  живой воздушной стихии. Стрекоза, только что пережившая своё второе рождение.



Древние, очень древние твари. Ещё не одно четвероногое порождение кистепёрой рыбы не ступало на сушу, а они уже были - носились себе над лесами хвощей и папоротноков. Точь-в-точь такие же, как сейчас, но огромные - больше полуметра в размахе крыльев. Откуда  взялись - непонятно. Столь тонкий, точный и сложный летательный аппарат, какова стрекоза, оправдан лишь в его законченном, совершенном виде. Невозможно представить  себе эволюцию, могущую породить такое: "недо-стрекоза" с зачатками крыльев была бы неспособна к полёту и притом неуклюжа на земле. Стрекоза же совершенна. Она способна разогнаться до 40 км/ч,  в любой момент остановиться, зависнуть в воздухе, тут же рвануть в другом направлении. Хищник стремительный и зоркий: каждый глаз - 30 000 "глазков", видящих во все стороны. Ни в совершенстве зрения, ни в мастерстве полёта ей нет равных среди насекомых.

Мне всегда чудилось в них что-то нездешнее, что-то почти чуждое, несродственное прочим живым существам. С детства стрекоза казалась мне принадлежащей скорее мифу, нежели реальности, и каждый раз, видя стрекоз, переживала миг восторженного изумления: настоящая! Это... почти как дракона увидеть. Кстати сказать, когда я в возрасте девяти лет узнала, что стрекоза по-английски -  dragonfly, я ничуть не была удивлена,скорее наоборот, чувство было: ну да, конечно, правильно.
Однажды мне довелось побывать в Астрахани, в  дельте Волги. Это, кажется, едиственное в нашей стране место, где растут лотосы - огромные, розовые, точь-в-точь как в Индии, целыми зарослями...  Там-то  мне и села на руку стрекоза, синяя, блестящая, невесомая. Она сидела у меня на запястьи, и мы смотрели друг на друга.  Потом она улетела.
.
  Вот, собственно, и всё, что я могла  сказать о стрекозах. Всё, что сверх того, словами уже не говорится.

Profile

irondragonfly: (Default)
irondragonfly

December 2012

S M T W T F S
       1
2345 6 7 8
910 111213 1415
16 1718 19202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 11:47 pm
Powered by Dreamwidth Studios